пятница, 17 марта 2017 г.

Запретный плод

8 самых скандальных книг в истории

   Роман «Госпожа Бовари» давно признан одним из величайших из когда-либо написанных произведений. Тем не менее, после публикации в 1857 году его обвиняли в оскорблении морали. За историю, в основе которой лежат любовные связи замужней женщины, Флобер и его издатели предстали перед судом. Конечно, это не единственный пример из истории литературы: в свое время запрещали и Пастернака, и Кафку, и Миллера.





1. Борис Виан — Я приду плюнуть на ваши могилы

   Роман «Я приду плюнуть на ваши могилы» вызвал настоящий фурор, он сразу стал бестселлером. До сих пор суммарный тираж этого романа превышает тираж других произведений Виана. Роман был написан по просьбе издателя, друга Виана, чьё дело терпело убытки. Однако вскоре роман сочли слишком смелым, вульгарным и даже порнографическим. Тиражи сжигали, общества борьбы за нравственность организовывали движение против романа.

2. Генри Миллер — Тропик рака

   Роман Генри Миллера впервые вышел в Париже. Был запрещен в США как порнографический.Самый известный и скандальный роман крупнейшего американского прозаика XX одновременно является первой частью автобиографической трилогии писателя: «Тропик Рака», «Тропик Козерога», «Черная весна». Книгу можно поставить в один ряд со знаменитыми «парижскими циклами» Хемингуэя, Сэлинджера, Э.Лимонова. Это смесь дерзкой эротики, тонкой стилистики и неповторимой миллеровской витальности на языке кинематографа воплощена в талантливом фильме Ф. Кауфмана «Генри и Джун».

3. Борис Пастернак — Доктор Живаго

   Эта эпическая любовная история военных лет, происшедшая во время Русской революции была запрещена в Советском Союзе до 1988 года за имплицитную критику партии большевиков. Когда Пастернаку вручили Нобелевскую премию в области литературы, возмущение его соотечественников было таким огромным, что он отказался от предоставленной чести. Роман, увидевший свет в 1957 году, на родине Пастернака был опубликован лишь спустя 31 год.

4. Франц Кафка — Превращение

   Коммивояжер Грегор Замза, который финансово поддерживает своих родителей и сестру, просыпается и понимает, что превратился в гигантского жука. Постепенно близкие забывают о Грегоре, который когда-то был любимцем семьи. Работы Кафки были под запретом при нацистском и советском режиме, а так же в независимой Чехословакии, поскольку Кафка отказывался писать на чешском и писал лишь на немецком языке.

5. Брет Истон Эллис — Американский психопат

   Наибольшую, в том числе скандальную, известность получает опубликованный в 1991 роман Эллиса «Американский психопат». Ещё до своего выхода книга вызывает резкие протесты со стороны некоторых общественных организаций, обвинивших автора в пропаганде насилия и женоненавистничестве. С другой стороны, в поддержку Эллиса выступают видные фигуры американской литературы, например, Норман Мейлер. Общественное недовольство приводит к смене издателя, тем не менее, «Американский психопат», пусть и с определённой задержкой, выходит в свет. Роман о преуспевающем яппи с Уолл-стрит Патрике Бэйтмане, совершающем (возможно, лишь в своих фантазиях) кровавые убийства, становится событием книжного рынка США.

6. Дэвид Лоуренс — Любовник леди Чаттерлей

   Публикация романа вызвала большой скандал, связанный с многочисленными откровенными описаниями сцен сексуального характера и был одно время запрещён в разных странах. Роман был многократно экранизирован. Автор создал три варианта романа и последний из них признал окончательным.

7. Халед Хоссейни — Бегущий за ветром

   Самый ходовой дебютный роман Халеда Хоссейни, рассказывающий о дружбе двух мальчиков в Афганистане, был частично запрещён в США за сексуальное содержание (в книге показана сцена изнасилования) и оскорбительный язык. Киноверсия книги тоже была запрещена в Афганистане за изображение «в отрицательном свете» этнических групп страны.

8. Салман Рушди — Сатанинские стихи

   «Сатанинские стихи». За них Салман Рушди был заочно приговорен аятоллой Хомейни к смерти, из-за чего много лет был вынужден скрываться.Вызвал яростный протест мусульман. Иранский аятолла Хомейни публично проклял Рушди в своей фетве и приговорил его, а также всех лиц, причастных к изданию книги и знающих о её содержании, к смертной казни, призвав мусульман всего мира исполнить приговор. Поскольку аятолла Хомейни умер, не отменив приговора, он останется в силе навсегда, хотя следует отметить, что для мусульман-суннитов (то есть для подавляющего большинства мусульман в мире) фетвы шиитских богословов не являются обязательными.

Источник: http://www.chaskor.ru/article/zapretnyj_plod_41511

среда, 15 марта 2017 г.

Чему мы можем научиться у писателя Валентина Распутина

   Писателю Валентину Распутину 15 марта исполнилось бы 80 лет. Он писал очень просто и в то же время невероятно емко, пронзительно. Кому-то может показаться, что такая литература слишком проста для сегодняшнего много знающего и, без сомнения, образованного читателя. Но за кажущейся простотой деревенских героев Распутина — сложность и противоречия окружающего мира, который за эти годы не стал лучше. Такая литература не позволяет нам быть черствыми, а значит, обязательна к прочтению.
   Рассказ "Уроки французского" (1973) сегодня дети изучают в шестом классе, повесть "Прощание с Матёрой" (1976) — в старших классах, "Живи и помни" (1974) — рекомендуют к прочтению. Эти на первый взгляд очень простые и доступные произведения, написанные в первой половине 1970-х, — то главное, что сегодня мы должны знать не только о Распутине, но и о самих себе.
   Распутина называют писателем-деревенщиком. Под этот термин попадают произведения о деревенской жизни, написанные начиная с 1950- х годов: о жизни такой, какой она и была в послевоенных советских деревнях. Формально так оно и есть: Распутин писал о родных краях. Он родился в поселке Усть-Уда Иркутской области, а вскоре семья переехала в деревню Аталанка, которая впоследствии попала в зону затопления после строительства Братской ГЭС.
   После школы будущий писатель учился на историко-филологическом факультете Иркутского университета, работал журналистом в местных газетах. Первый рассказ Распутина опубликовали в начале 1960-х в альманахе "Ангара". И дальше, как в какой-нибудь удивительной истории про талантливого автора из провинции, пришел успех. Через несколько лет его повесть "Деньги для Марии" уже вышла отдельной книгой в московском издательстве "Молодая гвардия".
    В литературной среде ходили слухи, что после повести "Прощание с Матёрой" Распутина, который всю жизнь жил в Иркутске, вызвали в Москву – то ли в Союз писателей, то ли в какие-то иные "органы". Автору пеняли на то, что он пишет о гибнущих деревнях и переживаниях старух, в то время как рядом, буквально "под боком" идут великие стройки. Распутин своим принципам не изменил, даже несмотря на то, что позже в Иркутске, в подъезде собственного дома его жестоко избили, обставив нападение как хулиганство.
    В библиографии Распутина огромное количество рассказов, повестей и очерков, его произведения экранизировали. С 1980-х годов он активно участвовал в общественной жизни: занимался спасением озера Байкал от стоков Байкальского целлюлозно-бумажного комбината, выступал против проекта поворота северных и сибирских рек. Позже, на рубеже 1990-х, поддерживал коммунистов, общество "Память" и  публиковал в прессе письма об опасности развития рок-музыки.
   Он был заметной фигурой в общественно-политическом пространстве, хотя позже сам заявлял, что не считает себя политическим деятелем, так как "политика — дело грязное, порядочному человеку там делать нечего".
   Но теперь, спустя два года после его ухода из жизни (писатель скончался 14 марта 2015 года, накануне своего 78-летия) и спустя десятилетия после тех бурных 1990-х ясно одно: Распутин важен нам прежде всего и, возможно, только как писатель. И писательское наследие его отнюдь не ограничивается термином "деревенская проза".
   История деревенского мальчика, который уехал учиться в райцентр, история женщины, которая любит своего мужа-дезертира, история старух, которые не могут оставить родную деревню — все это не о дне вчерашнем, а о дне сегодняшнем. Ведь писал Распутин прежде всего о людях, их эмоциях, переживаниях, о тех, кто оказывается на грани, порой на грани жизни и смерти.
   Уже известно, что в связи с юбилеем со дня рождения будут издавать полное собрание сочинений писателя: сформирован редакционный совет, однако на работу может уйти около пяти лет. В Иркутске планируют открыть его музей, в местных театрах — поставить спектакли по его произведениям.
   На первый взгляд, формальные события, приуроченные к 80-летию со дня рождения писателя, должны в какой-то степени определить место произведений Распутина в современной жизни. Но на самом деле это место может определить только читатель, перечитав или (кто-то) впервые открыв его книги.


Источник:https://ria.ru/culture/20170315/1489989391.html

воскресенье, 12 марта 2017 г.

«Сто лет», изменившие мир. Почему Габриэля Гарсиа Маркеса считают великим

     Легендарный роман Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» сразу после публикации был признан шедевром латиноамериканской прозы XX века, а сам автор в одночасье стал самым знаменитым колумбийским писателем.
   Влияние Гарсиа Маркеса на литературу было настолько велико, что газета New York Times назвала его популярную книгу «вторым произведением после Книги Бытия, которое обязательно к прочтению для всего человечества». В юбилей автора «Ста лет одиночества» узнаем, почему его называют писателем.





Колумбийский «старикан»

   Автор романа «Сто лет одиночества» всегда был очень рассудительным человеком, за что ещё в детстве получил прозвище «старикан». Он родился в бедном городке Аракатака на севере Колумбии, где от родной бабушки многое узнал о народных преданиях, суевериях и языке тех мест. С годами эти знания перекочевали в его произведения, а сам Гарсиа Маркес говорил: «Я хотел разрушить демаркационную линию между тем, что казалось реальным, и тем, что казалось фантастическим, ибо в мире, который я стремился воплотить, этого барьера не существовало».
   Знаменитый латиноамериканский писатель не сразу нашёл своё призвание, сперва он поступил на юридический факультет Национального университета в Боготе и только через четыре года решил посвятить свою жизнь литературе и журналистике.
   Впервые журналистские очерки Гарсиа Маркеса привлекли внимание общественности только в начале пятидесятых годов, а вслед за этим началась его блестящая карьера писателя. Сразу после публикации романа «Сто лет одиночества» к сорокалетнему колумбийцу пришло признание миллионов читателей. За считанные месяцы увесистая книга была переведена на все европейские языки, а критики в один голос стали называть Гарсиа Маркеса лучшим мастером испанского слова со времён Мигеля де Сервантеса.

Магический реализм

   Для того чтобы по-настоящему оценить вклад Гарсиа Маркеса в мировую литературу, стоит напомнить, что его роман «Сто лет одиночества» создавался в послевоенную эпоху. В это время в литературе представление о логичном устройстве мира уже было разрушено, Гарсиа Маркес же предложил иной взгляд на реальность, в котором мистическое и рациональное не противоречили друг другу. Такой художественный метод, «магический реализм», был известен и ранее, но именно этот автор сделал его популярным, вдохновив целое поколение писателей.
   В своём знаменитом романе «Сто лет одиночества» Гарсиа Маркес отвечал на вопрос, которым испокон веков задавались писатели, политики, учёные и философы: «Каким будет наше завтра?» В книге он фактически описал 100 лет жизни семьи Буэндиа, но эта цифра, как и многое в его мудрой книге, имела философский подтекст. Автор утверждал, что время не линейно, а циклично: люди обречены вновь и вновь отвечать на вечные вопросы.
   После публикации романа «Сто лет одиночества» будущее самого Гарсиа Маркеса было предопределено. Через 15 лет он стал первым колумбийцем, получившим Нобелевскую премию по литературе. Она была присуждена знаменитому автору с формулировкой «За романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента».
   Примечательно, что колумбиец оказал влияние не только на американских и европейских, но даже советских авторов. В СССР в 1970-80-е годы проза Гарсиа Маркеса произвела настоящий бум интереса к латиноамериканской литературе. А среди студентов-филологов того времени гуляла шутка: «Кого ты больше любишь, Борхеса или Кортасара? — Маркеса!»

Хроника смерти

Вслед за книгой «Сто лет одиночества» из-под пера Гарсиа Маркеса вышли ещё десятки произведений, которые дополняли главный труд его жизни: «Хроника объявленной смерти», «Любовь во время холеры», «Генерал в своем лабиринте»... Колумбиец даже пытался писать сказки, но, к сожалению, из этого ничего не вышло: «Я показал одну из них моим сыновьям, тогда ещё маленьким. Они вернули её со словами: „Папа, ты думаешь, дети совсем тупые?“», — вспоминал о своём неудачном опыте «титан литературы».
   В 2006 году Гарсиа Маркес объявил, что больше не будет писать художественную литературу, и с тех пор публиковал только мемуары. В то же время в СМИ регулярно стали появляться слухи о его смерти, над которыми самому писателю оставалось только смеяться.
   Нобелевский лауреат скончался на 88 году жизни от рака. За 30 лет до собственной смерти он написал: «Единственное, о чём я буду жалеть, умирая, что это не от любви».

Источник: http://www.aif.ru/culture/person

понедельник, 6 марта 2017 г.

«Симбиоз физиологии, шоу и моды»

Владимир Сорокин о сожжении книг, счастье и новых гаджетах

     После почти четырехлетнего молчания Владимир Сорокин написал новый роман. Он называется «Манарага». Книга выйдет в первой половине марта в издательстве Corpus. Похоже, сейчас Владимир Сорокин едва ли не единственный русский писатель, который может себе позволить все. Может предсказать будущее (как в «Дне опричника»), и оно начнет сбываться. Может убедить в том, что постапокалипсис — это не страшно (как в «Теллурии»), и читателю местами станет даже весело. Может несколько лет писать не романы вовсе, а картины маслом — и это будет интересно. И даже взять, на первый взгляд, опасный троп «съедобной литературы» (за фразу «вкусный текст» гуманитарии готовы выгнать друг друга из профессии) и положить в основу романа поэтически и стилистически абсолютно безупречного, как он это сделал в «Манараге». Владимир Сорокин рассказывает о том, как появилась идея романа, что такое «новые 60-е» и почему бумажная книга все же лучше чтения с экрана.
   Как пришел новый роман? Мы сидели в одном итальянском ресторане в Берлине с моим приятелем из Калифорнии, филологом-русистом Владимиром Мыльниковым. Выпивали, закусывали и почему-то заговорили о горящих книгах в «Дне опричника». Сидели мы не так далеко от кухни, где шла работа, готовили еду. И я вдруг подумал: сколько же пропадает тепла от пылающих томов, на этом что-то можно приготовить! В голове вспыхнула картинка, как обычно бывает, когда приходит идея: представил себе этот мир, это подпольное сообщество книжных кулинаров. И в течение девяти месяцев рожал эту книгу.

   Мир «Манараги» — продолжение того мира, который впервые появляется в «Дне опричника» и продолжается в «Сахарном Кремле» и «Теллурии». Получается своего рода сериал. В «Опричнике» и «Теллурии» я нашел площадку обозрения мира настоящего через будущее. У меня там уже как бы стоят некие телескопы, они сфокусированы, наведены. Я уже умею с ними работать, и через них смотреть на наш безумный современный мир очень удобно. Это получилось естественным образом. А вообще, если говорить о жанре, мне хотелось написать веселую авантюрную книжку. И именно такой она и получилась. Хотя мне вот уже говорят, что конец грустноватый…
   Мир романтиков book’n’grill умирает в конце, потому что молекулярная машина будет работать и производить точнейшие суррогаты. Что до оставшихся спасенных раритетов — то да, можно сказать, что в этом, конечно, конец у книги счастливый.
   Неоднозначное толкование и у главной метафоры романа: с одной стороны, в сюжете важную роль играет «чтение» в значении сожжения, уничтожения литературного памятника ради удовлетворения физической потребности в изысканной еде. С другой — это самое «чтение» сопровождается некоторым особым ритуалом, если угодно. То есть в каком-то смысле имеет просветительский характер. Это симбиоз физиологии, шоу и моды. Занятие book’n’grill — опасная, запретная вещь, в результате которой раритет сгорает навсегда. Он отдает свою энергию блюду, а оно насыщает клиента. В общем, речь идет о съедобной литературе! Такое вот необычное, но по современным рыночным меркам вполне имеющее право на существование дело. В мире нарастающего гротеска — куда нынче все идет — это смотрится, как мне кажется, вполне органично.
   Когда я писал книгу "Сахарный кремль", я думал о 1960-х годах. Война закончилась, потом были бурные 1950-е, люди старались быстро наверстать упущенное в жизни и в благополучии: рок-н-ролл, абстракционизм, огромные американские лимузины с «плавниками», короткие юбки. А потом наступили 1960-е: сытое время, респектабельные «битлы», глянцевый поп-арт, спокойное использование благ жизни. Недаром Анри хочет перестроить кухню, легализовав ее, выведя из подполья, выведя из 50-х годов и сделав ее обычным, почти рутинным делом. Уничтожить этот романтический флер. Хронологически я рассматривал своего главного героя как ребенка послевоенного мира. Стиль 1960-х я запомнил мальчиком. И этот дух обретенного благополучия меня в книге вдохновлял.
   Если «День опричника» — это Средневековье, то «Манарага» — это уже Ренессанс, конечно. Официальный светлый ресторан с 25 печами, где пылает «Улисс», где модная публика, приятная музыка, все спокойно… Это Ренессанс, перетекающий в барокко.
   Закончив, я подумал, что хочется проследить дальше за этим персонажем. Я пока держу это в уме, но не знаю, вернусь к нему или нет. У меня ведь очень редко бывает, чтобы герой выжил. Это уже само по себе необычно (смеется). Поэтому возможно у этого мира будет продолжение.
Герой претерпевает в финале довольно серьезную метаморфозу, в которой не последнюю роль играют новые гаджеты — умные блохи. По сути, они делают из него другого человека, влияют на его волю, меняют его характер, но при этом делают его как будто счастливым в конечном счете. Что такое счастье? Это же не обязательно комфорт. Тем не менее герой все больше к нему склоняется и приобретает его при помощи маленьких электронных существ. Но ему приходится поступиться своими принципами. И в этом смысле у книги, конечно, печальный конец, потому что личность Гезы становится пластичной — причем в результате такой простой операции. Это опять к теме гаджетов как наркотика, что уже стало общим местом, и здесь я ничего не изобрел. Естественно, что эти аппараты будут с каждым годом уменьшаться и рано или поздно прыгнут нам в голову. Мне скорее был забавен образ этих электронных насекомых. Новые паразиты, которые не просто сосут кровь, но и наполняют человека информацией и уверенностью в себе... Такая блоха, которая подковала человека!
   Я живу между Подмосковьем и Берлином. Мне один писатель рассказывал, что как только появились электронные книги, он избавился от всей бумажной библиотеки.Все идет к этому. Но я старомодный человек — я люблю бумажные книги. У меня, безусловно, большая библиотека во Внуково. В Берлине собираются в основном мои книги на разных языках. Я стараюсь их дарить, но сейчас их все равно больше, чем других книг. Я периодически чищу библиотеку и во Внуково, потому что накапливается очень много ненужных книг, которые просто стоят, и ты не будешь их никогда читать. Я стараюсь их раздать.
   Нужное - это то, что хочется перечитать. Собрания классиков, например. Но больше все-таки книг, которые не хочешь перечитывать. И они стоят и стоят. Каши не просят, но место занимают. Я совершенно к этому равнодушен к покупке рукописей на аукционе, в этом смысле я не библиофил. Мне неважно, чтобы это было первое издание. Хотя мне подарили несколько таких раритетов, но у меня спокойное к ним отношение. Надо делать культ не из книги, а из самой литературы.
   Я плохо отношусь к электронным книгам. Меня раздражает чтение с экрана. Все-таки я хочу книгу как вещь, чтобы ее можно было сунуть под подушку или раскрыть и положить на грудь, если читаешь лежа. Айпэд неприятен на груди, и чайник на него не поставишь. В этом смысле, конечно, книга замечательная вещь.
   К счастью, некоторые вещи я прописывал от руки. Например, у меня весь роман «Роман» в семи толстых тетрадях написан от руки. Все поэтические вставки в «Голубом сале» я тоже писал от руки, и это все сохранилось. Так что рукописи есть. Я думаю, меня как раз подхлестнула к этому электронная книга: этот мир букв в мониторе уничтожает рукопись в принципе. Он ее антипод. Именно поэтому надо бережнее относиться не к первоизданиям, а к рукописям.

Источник: https://lenta.ru/articles/2017/03/06/manaraga/

четверг, 2 марта 2017 г.

"Мамочка, скоро, скоро мы будем вместе..."

Письма с фронта поэта Семена Гудзенко
Когда на смерть идут - поют,
А перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв.
И умирает друг.
И, значит, смерть
проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед.
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год
и вмерзшая в снега пехота...
Семен Гудзенко, 1942
   Родился в Киеве 5 марта 1922 года. Жил в доме N 3 на Тарасовской улице. Мама Ольга Исаевна - учительница, отец Петр Константинович - инженер. Стихи писал с пяти лет. Учился в киевской школе N 45. Занимался в литературной студии при Дворце пионеров.
   После школы уехал в Москву, где поступил в Институт истории, философии и литературы (знаменитый ИФЛИ). Загорелый, зеленоглазый, в коричневом пиджаке и парусиновых брюках - таким Гудзенко пришел на стадион "Динамо", где в первые недели войны формировалась Отдельная мотострелковая бригада особого назначения - спецназ 1941 года. Из множества добровольцев отбирали самых крепких, сообразительных, с хорошим знанием немецкого. Два-три месяца ускоренной подготовки, и отряды омсбоновцев уходили в тыл врага.
   Командир вспоминал потом о Гудзенко: "Семен был первым номером ручного пулемета и командиром отделения. Гудзенко многим спас жизнь, не раз выручал своих товарищей..."
   После тяжелого ранения, полученного 2 февраля 1942 года, врачи не допустили больше Гудзенко до строевой службы. Его прикомандировали к редакции бригадной газеты "Победа за нами". В конце войны он так писал в своей автобиографии: "Год солдат, восемь месяцев в газете, полгода в Сталинграде в редакции... Снова фронт - Трансильвания, Венгрия, Словакия. Что впереди? Трудно, но я должен довоевать..."
   Он довоевал, но умер вскоре после войны, в 1953 году. Ему было тридцать лет.
   Письма маме Гудзенко подписывал именем Сарик. От рождения он был Сарио. Имя Семен поэт взял в 1943 году по совету литературных наставников - как более мужественное. Письма хранятся в Государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ. Ф. 2207. Оп. 1. Ед. хр. 107). За помощь в подготовке публикации благодарю дочь поэта Екатерину Симонову-Гудзенко.
27/II-42 г.
Дорогая мамочка!
   Телеграммы сегодня получил. Я жив, здоров. Все у меня в полном порядке. Ранен я был в живот. Касательное ранение только мягких тканей. Рана небольшая 1х5. Мамочка, ты, конечно, сама понимаешь, что я сейчас не могу быть переведен к тебе в госпиталь. Во-первых, я уже выздоравливаю, во-вторых, может быть, к вам в госпиталь идут раненые совсем с другого участка и т.д. Мамочка, ты меня поймешь, если я и не буду описывать тебе всех и всяких подробностей. Настроение хорошее и бодрое. Сейчас много читаю. Хоть на 1/100 наверстываю упущенное. Мамочка, жду твоего письма. Если оно меня здесь не застанет, оставляю адрес куда его переслать: ст. Шилово Рязанской обл., п/я 5, корп. 1.
Целую крепко-крепко. Сарик.
1/V-42 г.
Дорогая мама!
   Письмо твое получил. Признаюсь, я очень беспокоился о твоем благополучии. Если бы еще один день без вестей, телеграфировал бы в Петровск. Мамочка, я жив и абсолютно здоров. Нахожусь по-прежнему в своей части, в Особых войсках НКВД. Нахожусь среди своих товарищей, среди которых много студентов ИФЛИ. Многих друзей нет уже. Они или погибли, или в командировках... Мамочка, еще раз пишу: обо мне не волнуйся. Рана совсем зажила. Внутренности совершенно не задеты. Чувствую себя крепким и здоровым. Сталин сегодня приказал в 1942 г. окончательно разгромить стервецов. Выполним.
Привет родным.
Целую тебя крепко-крепко! Сарик.
21/Х-43 г.
   Родная мамочка! У меня все по-старому, но вот от тебя снова нет писем... Пока я еще в Сталинграде. Мамочка, скоро, скоро мы будем вместе. Пиши мне.
Целую. Сарик.
Мать о сыне
Из воспоминаний Ольги Исаевны Гудзенко
...Ему очень трудно было переключиться на спокойную работу в мирных условиях, трудно было засесть за учебу, хотя он уже подал документы и был зачислен в Литературный институт имени Горького. Тяжелый, страшный, фронтовой путь. Потери товарищей, друзей, потеря родного брата на Смоленском фронте и пяти двоюродных братьев-ровесников. Единственный выход - быть на людях, делиться с ними своими думами, рассказывать о войне, о своем поколении. Лето 1951 года Семен, его жена Лариса, совсем маленькая дочь и я прожили на даче. Я разделяла с ними их большое счастье. Жили радостно. Огорчало только то, что Семен очень много работал. Сколько я ни просила, не помогало, и просьбы Ларисы не помогали. Он жил в стихах, спешил их закончить. В конце сентября у него начались головные боли. Мы вернулись домой в Москву. После первой, очень серьезной, операции поправился. Написал прекрасные стихи. Опять головные боли, вторая операция. Поправлялся медленно, был лежачим больным, писал стихи во время передышек между сильными болями. Последние стихи написал в ноябре-декабре 1952 года. Он был хорошим сыном, другим он не мог быть. Даже с фронта он старался писать по возможности чаще. Всем, всем щедро наградила природа Семена: добрым сердцем, умением любить людей, энергией, работоспособностью, хорошей внешностью и талантом - блеснул, как молния, и погас.
Из неопубликованного
...И эшелоны день-деньской,
Как летом памятного года,
Пойдут с весельем и тоской...
И пепел фронтового братства
Развеян по России всей,
И никогда нам не собраться...
Хотя политикам видней.
Дата
5 марта - 95 лет со дня рождения поэта Семена Гудзенко.

вторник, 28 февраля 2017 г.

Герой - не глянцевый супермен. С кого подросткам брать пример

   Образ настоящего героя у сегодняшних подростков сформирован вовсе не качественной литературой, а киношными боевиками и блокбастерами.
   Николай Прокудин возглавляет комиссию по военной литературе Союза писателей. Он автор нескольких книг о мужестве - «Романтик», «Пиратские войны», «Вернуться живым» и др. Хотя сам он такого определения не любит: «Нет никаких книг о подвигах и мужестве, есть книги о неравнодушии. В них герой не жмётся к земле, когда нужно идти в атаку, не прячется, когда нужно спасать других, не отворачивается от чужой беды. Вот такими должны быть все, хоть в жизни, хоть в бою».

Николай Прокудин, писатель, кавалер двух орденов Красной Звезды
   Меня часто приглашают на встречи с ребятами в школах. И просят рассказать о войне, о том, каково было в Афганистане, где я служил, или на судах в Индийском океане, где пришлось охранять наших моряков от пиратов. Но с чем я сталкиваюсь каждый раз, разговаривая с ребятами?
    Образ настоящего героя у сегодняшних подростков сформирован вовсе не качественной литературой, а киношными боевиками и блокбастерами. В таких фильмах нередко много фальши и нелепицы. Нажал на спусковой крючок - падают десятки врагов, кинул гранату - море убитых злодеев. Да и сам герой - неправдоподобный, «лубочный». Глянцевый, как бы сейчас сказали. Киношные образы - эдакие сверхчеловеки, которым неведомы ни страх, ни отчаяние, ни сомнения… Они не чувствуют боли, не знают, что такое голод и жажда.
В жизни всё не так. И об этом наши дети должны знать. Хотя даже об одной из самых великих и трагических страниц истории нашей страны - Великой Отечественной войне - подрастающее поколение мало наслышано. Поэтому я за то, чтобы в школьную программу обязательно были включены произведения о Второй мировой. И не прилизанные рассказы, которые нам навязывали в советском детстве, где персонажи в своей неестественности недалеко ушли от нашего глянцевого супермена. А книги, обнажающие суровую правду о страшных событиях, желательно тех писателей, которые сами прошли через них.
Например, «А зори здесь тихие…» Бориса Васильева о подвиге пяти самоотверженных девушек-зенитчиц. Или «Пядь земли» Григория Бакланова… Очень советую всем прочитать «На Западном фронте без перемен» Ремарка. Для меня это образец солдатской прозы, где простым языком и без прикрас показана жизнь обычных мальчишек в условиях войны. И само повествование ведётся от лица героя - молодого бойца Первой мировой.
   Конечно, современным ребятам Великая Отечественная война, которая закончилась более 70 лет назад, кажется чем-то уже совершенно далёким и нереальным. А уж Первая мировая и подавно. Да о чём говорить, если для детей и писатели-то уже «вымерли»? Был у меня забавный случай. Пришёл в школу на встречу с учениками. Меня представляют: «Ребята, знакомьтесь, это писатель Николай Прокудин». «Враки! - кричит в ответ мальчишка лет десяти. - Писатели все давно умерли, вон они (показывает на портреты классиков) - на стенах висят!» И ведь не ­поспоришь. Откуда шестикласснику знать о том, что есть достойная героическая литература нового времени, например, о войне в Афганистане, если в школьных библиотеках такая практически не появляется?
   С детьми надо разговаривать, им необходимо рассказывать, в доверительной, а не назидательной, увлекательной беседе. И они моментально раскрываются, впитывают, как губки. После моих уроков родители удивляются: что вы сделали с нашим ребёнком? Никогда его не видели с книгой в руках, а вчера смотрим - сидит читает. А для них встреча с «живым» писателем, да ещё и с человеком, который лично участвовал в боях, воевал с бандитами и пиратами, становится одним из самых ярких школьных событий…
   Кто-то ворчит, что народ измельчал, что в мире всё меньше доброго и человеческого. Но это не так. Стараюсь, чтобы дети всмотрелись в реальную жизнь, где есть место подвигу. Ежедневно врачи спасают жизни тысячам пациентов. Геологи и нефтяники живут и работают в нечеловеческих условиях. Спасатели протягивают руку помощи сот­ням попавших в беду. Да что там спасатели! Сколько у нас настоящих героев, обычных мальчишек и девчонок! Девятилетний Валентин Цуриков из Москвы спас тонущего приятеля. История произошла в Ист­ринском районе Подмосковья в детском лагере во время купания в бассейне. 7-летний Максим поспорил с друзьями, что пробудет под водой дольше всех. Однако не рассчитал свои силы и потерял сознание. Валентин, единственный, быст­ро понял, что случилось, не растерялся, нырнул на дно и вытащил мальчика. Награждён медалью МЧС.

Настоящий героизм - это не марш строем. Это - любовь к людям.

Выбор автора

Михаил Шолохов (1905-1984), «Судьба человека»
Об авторе: Писатель, лауреат Нобелевской премии.
О книге: В основе рассказа «Судьба человека» лежит реальная история. Герой произведения сумел сохранить силу духа, несмотря на тяжёлые испытания, после войны он находит в себе силы, чтобы начать новую жизнь с осиротевшим Ваней.

Борис Полевой (1908-1981), «Повесть о настоящем человеке»
Об авторе: Писатель прошёл всю войну, лауреат многих премий.
О книге: Прототипом героя «Повести о настоящем человеке» стал лётчик Алексей Маресьев, который был сбит в 1942 г., потерял обе ноги, но вернулся в строй.

Борис Васильев (1924-2013), «А зори здесь тихие…»
Об авторе: Писатель-фронтовик.
О книге: В основе сюжета лежит реальный подвиг времён Великой Отечественной: семь солдат не дали диверсантам взорвать железную дорогу. Уже во время работы над произведением автор решил заменить образы бойцов на женские...

Чингиз Айтматов (1928-2008), «Материнское поле»
Об авторе: Писал на русском и киргизском языках.
О книге: История о судьбе простой киргизской женщины и её силе. Она потеряла на войне мужа и сыновей, сама была тяжело ранена, но не пала духом, осталась человеком с большой душой, защищая право на счастье своих внуков и чужих детей.

Василь Быков (1924-2003), «Дожить до рассвета»
Об авторе: Белорусский писатель, прошёл всю войну.
О книге: Повесть рассказывает об обычной жизни военных разведчиков, именно они добывали победу, выжидая ошибку врага, они шли на нечеловеческий риск. За две повести - «Дожить до рассвета» и «Обелиск» - удостоен Государственной премии.

Светлана Алексиевич (род. в 1948 г.), «У войны не женское лицо»
Об авторе: Лауреат Нобелевской премии.
О книге: Документально-очерковая книга, состоящая из рассказов женщин, участвовавших в войне. «На самой страшной войне XX века женщине пришлось стать солдатом...»

Лев Кассиль (1905-1970), «Улица младшего сына»
Об авторе: Очеркист, фельетонист, писатель.
О книге: Повесть «Улица младшего сына» Лев Кассиль совместно Максом Поляновским написал в 1949 г. Она посвящена жизни и трагической гибели реального человека - юного партизана Володи Дубинина, пионера-героя Великой Отечественной войны.

Баурджан Момыш-Улы (1910-1982), «Наш генерал»
Об авторе: Казахский писатель, в 1942 г. представлен к званию Героя Советского Союза, однако удостоен его лишь посмертно 11 декабря 1990 г.
О книге: Дивизия генерала И. Панфилова 16 ноября 1941 г. приостановила продвижение врага, что вошло в историю как подвиг 28 героев-панфиловцев.

Муса Джалиль (1906-1944), военные стихи
Об авторе: Татарский поэт, стихи начал писать ещё в 10 лет.
О книге: Воевал на Ленинградском и Волховском фронтах, попал в плен. В концлагере создал большую часть своих стихов. Он писал о жестокости нацистов, военных буднях и о ежедневном героизме народа.

Нодар Думбадзе (1928-1984), «Я вижу солнце»
Об авторе: Грузинский поэт и прозаик.
О книге: Судьба героя перекликается с жизнью самого писателя. Книга об обычном грузинском мальчике, который в 1937-м потерял всю свою семью. Написана лёгким и смешным языком о тяжёлых и несмешных вещах.



Источник: http://www.aif.ru/culture/opinion/geroy_-_ne_glyancevyy_supermen_s_kogo_podrostkam_brat_primer

вторник, 21 февраля 2017 г.

Масленица: история, традиции и обычаи

   Масленица – один из самых веселых и долгожданных праздников в году, празднование которого длится семь дней. В это время люди веселятся, ходят в гости, устраивают гуляния. Это народное торжество посвящено встрече весны. Прежде чем войти в Великий пост, народ прощается с зимой, радуются теплым весенним денькам, и, конечно же, занимается выпеканием вкусных блинов.
   Многие люди с трепетом ожидают наступления Масленицы, традиции празднования которой уходят вглубь нашей истории. Как и в былые времена, этот праздник встречают с размахом, с песнопениями, танцами и конкурсами.
   Самыми популярными забавами, которые раньше устраивали в селах, были: кулачные бои, поедание на время блинов, катания на санях, лазанье на столб за призом, игры с медведем, сжигание чучела, купание в прорубях. Главным угощением как раньше, так и сейчас являются блины, которые могут иметь различную начинку. Их пекут каждый день в больших количествах.
Отмечают праздник с понедельника по воскресенье. На Масленой неделе каждый день принято проводить по-своему, соблюдая традиции наших предков.
Понедельник — «Встреча Масленицы»
   В этот день начинают печь блины. Первый блин принято отдавать бедным и нуждающимся людям. В понедельник наши предки готовили чучело, одевали его в лохмотья и выставляли на главной улице деревни. Оно стояло на всеобщем обозрении до воскресения.

Вторник — «Заигрыш»
   Его посвящали молодежи. В этот день устраивали народные гуляния: катались на санях, ледяных горках, каруселях. 
Среда — «Лакомка»
   В этот день звали в дом гостей. Их угощали блинами, медовыми пряниками и пирогами. В среду было принято потчевать блинами своих зятьев, отсюда пошло выражение «Пришел зять, где сметаны взять?». Также проводились конные бега и кулачные бои.
Четверг — «Разгуляй»
   С этого дня начинается Широкая Масленица, которая сопровождается играми в снежки, катанием на санках, веселыми хороводами и песнопениями.
Пятница — «Тещины вечерки»
  В этот день зятья приглашали тещу в свой дом и угощали вкусными блинами.
Суббота — «Золовкины посиделки»
   Невестки приглашали в свой дом сестер мужа, беседовали с ними, угощали блинами и дарили подарки.
Воскресенье — «Прощеное воскресенье»
  В воскресенье прощались с зимой, провожали Масленицу и символично сжигали её чучело. В этот день принято просить у знакомых и родных прощения за те, обиды, накопившиеся за весь год.
  На самом деле Масленица является языческим праздником, который был со временем изменен под «формат» православной церкви. В дохристианской Руси празднование называли «Проводы зимы».
   Наши предки почитали солнце, как Бога, поэтому и появилась традиция печь круглы, по форме напоминающие солнце, лепешки. Считалось, что съев такое кушанье, человек получит частичку солнечного света и тепла. Со временем лепешки заменили блинами.